lviennka: (Default)
наиболее приятно летать над землей ночью, в уюте полупритушенных огней салона с горошком ярких белых световых пятен над отдельными сидениями, где читают или развлекают неусидчивых младенцев, куда заученно-резиново, но уже устало - по-человечески - улыбается и наклоняется со стаканчиками стюардесса, в других креслах либо негромко переговориваются, либо спят.
чтобы заглянуть в бездну, надо почти приникнуть носом к холодному черному, отзеркаливающему овалу иллюминатора, тогда сквозь собственный отраженный взгляд можно увидеть рассыпанные внизу мерцающие золотые ожерелья городов, и узнать, рассматривая, что голландские драгоценности своей формой напоминают пиктограммы, закольцованные, как Наска; французские похожи на мандалы-звезды, в теплых оранжевых тонах с изумрудами футбольных полей, если постепенно, "лесенкой" спуститься пониже; испанское предмадридье покрывает землю как гигантская паучья сеть, - городки связаны между собой тонкими нервущимися цепочками, на которых дрожит от ветра роса фонарей; а содержимое австрийской ночной шкатулки неожиданно превращается в тонкие палочкобрызги Миро.
lviennka: (Default)
лежа в трубе в шлеме и наушниках, - потолок с огромным механизмом внутри мощно завывает и сотрясается чуть выше носа, - не думать о как торжественно-страшно лежать, как беспомощно знать и желать, что стоит недопитый стакан! и дальше о скорчась, лежит на боку. вросший ноготь подкладку прорвал сапогу, не думать, как срочно придать солидный размер извилинам с помощью вспоминания вознесенского, когда-то очень давно по юности нравившегося и активно заучиваемого, потому что вот смеяться сейчас нельзя, и улыбаться тоже наверное нельзя, надо стараться дышать ровно в ответ на вибрации почему-то передающиеся через кольцо на пальце, - снять, вроде, не просили, - но еще немного, и он отвинтится, отвинтится...

наконец довелось заглянуть внутрь себя, узреть воочию всю эту уже столько лет не дремлющую кухню: на трех широких темных листах - многочисленные изображения идеального, как у нефертити, овала, светящегося на просвет как - само собой - нимб, аккуратно и плотно наполненного каракулем полушарий. неожиданно жадное удовольствие разглядывать, сравнивать, мерять, пытаться найти симметрию, недоумевать, неосознанно ощупывая кость, про ассиметрию, шерстить интернет на предмет форм и расположений, пытаться сосчитать извилины, при этом обижаться и ржать, везде правое, кажется, больше, но на рис.26 левое мощнее, бугристее, с вызовом, глаза смешными яркими круглыми бельмами, кости, косточки, гипоталамус, мозжечок, прикладная анатомия, чернокнижие, чистый восторг
lviennka: (Default)
тревожно засыпать, там опять начнется.

последними душными подутрами особенно налетают странные сны, в них странные сюжеты, диалоги. простые, яркие, четкие символы запоминаются без усилий, по пробуждении же цунами ярусов значений и развилок прижимает на полдня, отступая - оставляет похмельную муть в голове.
много интуитивно предугадываемого - подвздошьем, висками, кишками, загривком - вне знания или логики.
полгода отрицания, отбрасывания шелухи, расшлачивания, внутренней смерти вплоть до клеточного уровня, вместе с тем - нового опыта, новых отношений, новых ипостасей, новых оттенков уже познанного, лежавших плотными густыми преющими пластами, окаменевающего, затхлого.

самое же сложное здесь - вовремя заткнуться, мучительно придушивая извивающуюся живучую гордыню, произнести тоненьким голоском - "не знаю" и почувствовать, как тёмный ложный стыд резкими короткими движениями размазывает, разминает грубыми пальцами лицо в наивную детскую мордаху. тогда хочется плюнуть на всё и выпустить дымящегося багровым дьявола, но в э-ту са-му-ю се-кун-доч-ку гносеологическим яблоком и бьет по голове инсайт.

tabula rasa, 2009 от р.хз.

ничего не жаль.
lviennka: (Default)
прохладными летними моргенами фата-моргана видна на горизонтах наших жизней особенно чётко, к полудню она заметно бледнеет, а к вечеру и вовсе растворяется в зуде усталого, замусоренного дневным мозга.
поэтому яростные желания изменений условий собственной жизни так часто случаются именно по утрам.

..

31.99 КБ
lviennka: (Default)
Впервые столкнулась с тем, что вторым вопросом после поименного знакомства идет "а у тебя есть жж? а ник какой?"
Обычно он всегда шел третьим.
Через минуту мычания в попытке представить собственное убогое детище поняла, что ник у меня, все-таки, дурацкий и произнести название односложно, без сноски на его производные не представляется возможным.

Спрашивается

***

Если хотите знать, в мире еще много уютных людей, всего-то нужно повитать полтора часа в облаках. Это замечательно утомительно.

***

И еще много всего доброго, эротичного и вечного.
lviennka: (Default)
город краков - прекрасен, прекрасен, восхитителен людьми, которые дико и весело колбасятся под французские хиты 80х большой синеносой коммуной на улице в новогодний мороз на главной площади, ужравшись еще до нового року вдребадан, укладываясь потом отдыхать на скамеечках, поливаясь советским шампанским на морозе в минус десять под многоголосные шесть, пять, четыре, три, два, один, и szczęśliwego nowego roku! такие прекрасные пьяницы независимо от пола, которые настолько - как это сейчас по-русски.. а - изигоуинг в общении, да и само общение происходит на отличном русском языке времен гоголя, только со странным акцентом, поэтому-то язык и называется польским, и вавель красностенный, и костёлы, о которых я знала еще в детстве из любимых польских сказок, что они точно уж тёмные, монументальные, готические, а на поверку стоят светлостенные, золотоколонные, как в иллюстрациях к сказке о золотом петушке, и неимоверное количество кафе, ресторанчиков, трактирчиков, баров - с русскими пирожками, которые просто пельмени с тысячей всевозможных начинок, и седла барашков, и удивительные разновидности борща, и я снова впервые живу на этом свете, - и снова, и снова кафешек, все пьют тягучий горячий шоколад, обнимая бокалы озябшими пальчиками, не его название, но настоящий, всамделишный шоколад, и на все еще стройный тридцать восьмой сочувственно качают головой, пшепрашам, только огромный тридцатьшестой, проше пани, а я не плакала, когда оттуда уезжала, и лишь только потому, что дело это было сегодня в шесть утра, и я его, дело, едва-едва не сладко проспамши...

Второго января прошли молча, рука в руке, под теми самыми воротами "Arbeit macht frei", везде вокруг - окна домов и заученно переливаются новогодние лампочки на фоне бараков с трубами крематория, и нет той зоны в страшные сорок освенцимских километров аушвица-биркинау и больше миллиона людских душ, нет, только новый год на планете земля и темная морозная тишина над десятым бараком с ласковой надписью "schönungsblock", барак отдыха
lviennka: (Default)
и эта поскрипывающая навечно закольцованная старая "двойка" с деревянным решетчатым настилом внутри, тупой мордахой пробивающая неспешный путь свой в сизом ледяном воздухе, и жидкое заспанное солнце, мягким свечением многажды офонаревшее поверх чугунной ограды городского сада, онимбовавшее каждый его штырь-копьё, подхватившее подмышки воздевшего руки в немом нуёбтвоюмать выбеленного моцарта в проеме гостеприимно распахнутых помпезных ворот, и далее, мимо развалившегося в кресле вечноусталого запатинтованного* зеленым гете, далее, далее, к устойчивой низкой опере, мимо часов, навечно зафиксированных на пяти минутах свыше контрактной нормы, единственно вечноспешащих в городе карамельно-тягучем, расслабленном вежливыми сдержанными улыбками и преувеличенно энергичными многослойными кивками в ответ, клонами утренней газеты в руках, густым запахом свежевыпеченных творожников, двухминутным яростным гипнозом красноглазого кашпировского на располосованных перекрестках, вякающими мобильниками, наручными стрелками, наладонными рисками



* патина
lviennka: (Default)
Я еженощно прошиваю подушку короткими лаконичными иголочками вместо тончайшего кружева томных тонких черных спагетти, стало чуть проще во всем, уже не давит, маленькая девочка самовыразилась через ножницы, Хочу как мама! о, моя дурная голова легкомысленный пример, Амэсолджа, амэсолджа, амэсолджа, солджа, сол-джа-джа.. мальчик носит от стены к стене на голове ирокез из подушки, то ли взбунтовавшийся Наполеон, то ли скорбящий Великий Вождь, и ноет, О, конь мой, зачем стоишь неподвижно четырьмя ногами, без гривы? все без гривы, все.
А вокруг обшивают кружевами танки и унитазы, ждут сквозь мокрые стекла или просто тупо, приглушенно глотают ритуал с кофейным ароматом.
Bсе всмятку, всё общее, плюс тучи.
Мне очень нравится этот факинннь рe-элити.
lviennka: (re solo)
Снова четыре часа сна
Спросонья мычу, воздух хватаю
Руками, губами к нагретому источнику света
Скорее
Нет интернета
Вдруг нет интернета
Есть интернет Розетки нету
Нагретые окна, нагретые новости,
Tемпературу подоконника
Kукожит суровостью
Коленка горит, бодрит
Жива, говорит Не смотри
Вишу поплавком
На ком? я в ком?
На кой Не дозовешься домой
С неба плесень луны
Изошла сроком годности
Бросаю в пакет
Луны нет, ничего нет
Навстречу бегут, кричат
Про ад Хватаю рукой
Угла преломленье
Глухое томленье
Кольцо в голове
Газую на НЕ
Пускаю в расход
Пускаюсь в поход
Мне натирает, терпи,
Так бывает Не можешь?
Вперед
lviennka: (sh)
Никогда не поздно.
Никогда, ведь, не поздно, правда?
Три часа ночи, смотри.. Поздно? - Рано, очень-очень рано. Можно успеть.
Ты спи, спи..
Ты спишь так беспокойно всегда, мычишь, вздрагиваешь, смахиваешь что-то с лица...
Спи.
Я постараюсь и успею, за тебя тоже. Про тебя. Я потом прилягу, пока ты не разбудишь, это совсем утром будет, не так поздно. Спи, я успею.
Вчера никуда не делось, оно зафиксировано у меня вот здесь. Видишь, я успеваю. Даже красный могу полюбить сегодня. Разве поздно? Я и бусы эти твои никогда не любила.. Но ведь не денусь никуда, ну а нет, так нет, буду помнить, что все равно их никогда не любила... Никогда. Объяснить не поздно.
Знаешь... я ведь так и не сказала тебе вчера..
Но я напишу! Ведь, не поздно? Пока ты спишь...
Потом отшучусь, выход есть. Скажу, была не в себе, прости, да просто захотелось, не смогла сдержаться, человек же я, женщина, наконец...
Женщины всегда знают, как успеть.
В глаза тебе смотреть научусь, скажу, дозрела. И врать почти не буду, только самую малость, а вдруг будет поздно.. ну, так, конечно, не бывает, но вдруг, а у меня, милый ты мой, воспитание узлом покрепче морского, я потом не смогу обратно..
Ты спи пока. Спи.
lviennka: (Default)
Дорогому другу [livejournal.com profile] aahsaap посвeщается.

Однажды Паша родился в Ленинграде. Он тогда еще совсем маленьким был. И вот папа его и мама никак не могли нарадоваться на сына и решили его за это всесторонне развить. А тогда, в советские времена, это трудно очень было, люди в очередях за всем развивающим стояли: и за книжками, и за водкой тоже, - и номерки друг другу на руках писали. Холодно еще очень, к тому же, было, потому что Ленинград. Пошли как-то Пашины папа с мамой в магазин с пластинками и спрашивают продавщицу, мол, есть ли записи Чайковского, а им говорят, только что закончились, возьмите Моцарта. Ну, папа с мамой Моцарта и взяли, за три рубля. Дома они Паше каждый день разнообразного Моцарта ставили: то пятую дорожку, а то и сразу восьмую, а перед восьмой еще много чего мелодичного было. Паша тогда еще маленький был, не понимал, дурачок, что это Моцарт, морщился, вертелся на стуле очень, даже бечевка ослабевала, и выкрикивал звонко "чтоб он сдох! чтоб он опух!", так что мама с папой только головами качали. Но потом он вырос и все-таки стал очень развитым, благодаря Моцарту и родителям.
А Моцарт так и не узнал о любви советских людей к его музыке. Он тогда уже умер. Но сначала очень сильно опух.

&&&

Однажды Паша жил в Вене, на родине композитора Моцарта. А в тот год Моцарт, царство ему небесное, как раз празновал свой юбилей - 250 лет со дня рождения. Плакаты его везде висели, шоколадки с его лицом люди кусали, куда ни плюнь, в общем, там Моцарт, так его здесь чтили. А надо сказать, что Моцарт хоть и первый в Австрии жил и знаменитый даже был очень, Паша его не любил из-за своего счастливого советского детства. Неприкрыто даже так. Все время говорил, что тот вундеркинд... А дальше мне повторять неудобно. Вундеркинд-вегетарианец, короче. Вот Паша так ходил и высказывался везде, про вундеркинда... В конце концов, Моцарт с плаката как Пашу завидит, так сразу глаза закатывает и так на плакате при всех и висит с закаченными глазами.*
А юбиляра Фрейда Паша не трогал, но он тоже на плакате глаза закатывал, на пару с Моцартом. Наверное, считал, что у Паши это к Моцарту чисто по Фрейду.

* По всей Вене развешены именно такие плакаты: Моцарт и Фрейд закатившие на лоб глаза. Что аффтары хотели этим сказать я так и не поняла

&&&

Пашу все без исключения считают не только эрудитом, но и человеком слова. Сказал, что плевал он на могилу Моцарта, значит, действительно так и было. И соврать никак не может, краснеет сразу до слез, такой он честный человек: придет, покажет и расскажет, как и где всё происходило. С тех пор его частенько на кладбище Санкт-Маркса встречают, он там бродит среди могил, интересно очень, говорит, с археологической точки зрения,а сам глазами по земле так и шарит. Кстати, пятидневняя щетина ему очень идет.

&&&

Паша очень любит посещать всякие музеи. Ну просто вот если поставить перед ним бутылку водки и спросить "что, все равно в музей пойдешь?", он всё равно в музей пойдет. В карман бутылку засунет - и пойдет. Из принципа. Однажды Паша собрался в который раз посетить КунстХисторишесМузеум. Идет себе по площади двух музеев, вокруг весна, птички себе по стриженым шарообразным кустам скачут, Мария-Терезия на троне восседает... Тут Паша и вспомнил некстати, что она на своих царственных пухлых коленях когда-то Моцарта пригрела. "Вот .....!" - сказал Паша, плюнул в сердцах и отправился восвояси. Все-таки, Моцарта он не любил больше, чем масло на холстах.
lviennka: (grün)
Сижу как сыч, глаза от окон напротив отвела, в клавиатуру вперила, кнопки трогаю, не вжимаю.
Люблю гладить сереньких, сначала справа-налево легонечко, потом сходящимся движением двух рук сверху вниз и наискосок.
Упругие такие, чешуйка к чешуйке, шкура броненосца, под ними уйма смыслов и признаний, вопросов там всяких тоже много, как пыли, да.
Точка-тире-буковка рэ - морзянкой из-под пальцев выпрыгивают, дорожками ровнехонькими наркоманскими, можно просто сдуть куда-нибудь, а чаще в обратный космос - вжжжжжииииить! - и засосать до экранного режущего бела, назад потом откинуться, глаза закрыть...
Но это если код подберешь, сначала код надо подобрать, это сложно, не у всех выходит, я вот еще ни разу не подобрала, тюкаю нежно, а щелчка кодового не слышно, не слышно.
Но я не огорчаюсь совсем, мне же тактильность важна, бэкспейсом буковки обратно втяну, голову на клавиатуру положу, чтобы, значит, ухом, - в голову отдача и запищит маленькой такой истошной сиреной, ретируюсь неохотно, не будить же всех...
А когда особый момент тишиной вспучится, вооружу пальцы и брюхо броненосцу вспорю, хапну букв на великие тыщи, с головой за ними скроюсь.
Чтобы охапками эти потом слова - на ветер.
lviennka: (Default)
Ты идешь впереди размеренным шагом, не оглядываешься.

Твоя спина всегда была у меня перед глазами, сколько себя помню. Ты даже родилась первой, хотя первенцем фактически должна являться я, у меня негласный приоритет, как и у всех желанных, ожидаемых, которым покупают распашонки, пока они еще свободно бултыхаются в амниотической жидкости. Но ты рассказывала стихи, стоя на табуретке, читала, писала, ты была предметом гордости, тебе было некогда и неинтересно играть со мной, да никто, в сущности, и не поощрял нашу совместную игру, хотя разница между нами - считанные секунды... Но ты родилась - первой. И я покорно последовала за тобой до первого своего самоосознания, еще прописью, без заглавных букв, те были позже, до этого же вообще сплошь мелкошрифтица...

Тогда, в наши первые пятнадцать, я уже не могла не устроить истерики тебе вдогонку: была весна, и первые прикосновения к лопающимся, истекающим этой самой весной бутонам, и первые посторонние взгляды, незнамо как угадывавшие ту тайну и выпускавшие хоботки в ответ, и вместе с ними твой взгляд из полиэтилена, под которым судорожно искал воздуха мой рот...

Тогда я впервые упилась вдрызг, я вставала на голову, стучала кулаками тебе в спину, разворачивала тебя лицом к себе и пыталась выцарапать тебе глаза своим взглядом в упор, чтобы ты меня заметила, чтобы осознала, что я есть, что я - сестра тебе, ты.. Ты смотрела на мои выкрутасы спокойно и сдержанно, как всегда, не насмехалась, нет, молчала немного удивленно, как удивленно и громко молчит мать, наблюдая своё трехлетнее чадо, не получившее сиюминутного и битых полчаса выгибающееся оттого на асфальте. Не кричала, не читала морали, но твой голос, произнесший ту фразу в одну из бессонных, лихорадочных для нас новых ночей, помню со сих пор. "Идем," - ты сказала и повернулась ко мне - спиной...

...Сейчас нам поровну. Ты - старше. Я бреду за тобой молча, неспеша, чуть поодаль и больше не думаю о том, о чем мечтала ранее: вдруг оглянешься, улыбнешься, замедлишь шаг, возьмешь меня под локоть... Сейчас мы обе понимаем, что это вопрос времени и случая; но да и я попривыкла, наклеивая тебе на спину бумажные рожицы с двоеточием и сменными полосками губ и бровей. А впереди лежит константа нашего горизонта, до которого осталось шагнуть еще двадцать одну тысячу пятьсот тридцать пять раз.

Все так же ровен и тверд шаг твой, всё так же узка наша тропа, где я не толкну тебя в спину, ибо в позе надменной этой высшее твоё доверие ко мне есть, и все так же едина суть наша, как и общо имя наше, сестра моя Я
lviennka: (sysl)
Снова я здесь... Снова пальцы ласкают податливые кнопочки, снова развертка окна показывает знакомое окно транслита, а баннеры ласково подмигивают и наперебой рассказывают родными буквами безо всяких умлаутов о новых российских премьерах синема-криминалов. Дразнит и манит новыми гениальными заголовками желтая сетевая пресса, цепляют взгляд закругленные вопросительные крючочки в неотвеченных электронных письмах и приветствиях, доверчиво ожидая восклицательных палочек и долгого мягкого щелканья в ответ..

Интернет! Отчизна моя! Разукрашенная цацка тусклой земной жизни моей! Румяная матрешка, бойко торгующая ладным нестареющим и непресыщающим, завлекающим, ласковым и отзывчивым к легким касаниям телом своим! Всю жизнь стремлюсь я к тебе, однажды познав. Каждый день жадно прислушиваюсь внутренним ухом к дыханию твоему, тоскую в разлуке, стенаю и считаю гроши на свидания, выкраиваю минуты и немножко умираю каждый раз, закрывая своими пальцами ясные яркие окошки глаз твоих по истечении быстрокрылыми стрижами промелькнувших минут, до нового разочка...
lviennka: (Default)
Заходишь в жж... и отчетливо понимаешь, что поток жжизни, к которому ты причисляла себя еще совсем недавно, вот он, продолжает изливаться как ни в чем не бывало, и никуда он не денется, даже если ты выплеснулась из него и повисла на краю трубы в угрозе небу сорваться вниз в сверкающей на чьем-то солнце оболочке. Вообрази ты вдруг неожиданно, что и не капля ты вовсе, а деревяшка, и вообще относишься к тому месту, где щепки летят, а к водному потоку не имеешь ровным счетом никакого отношения, где-то за твоей щепкастой спиной все равно будет ровно шуметь вода, постепенно буднично без пены смывая предудущие твои воплощения в щепках, бумажках, обрезках батона колбасы, хлебных крошках, птичьих перьях...

+++

Сижу в городе-герое моей жизни Праге, смотрю, подперев щеку рукой, на пражан, силюсь понять, чем же они так все однотипны. Ну как можно вот так с полпинка сказать "Это чех, а это пошел русский, а вон тот с пивом в уголку - китаец румын"? Короче, просидев давеча в "каварне" и нагло в открытую переглазев с полсотни входящих и выходящих чехов и их друзей чешек, выписала себе следующую картинку с чешкими физиогномическими особенностями.
Чех бывает прилизан, лыс или же отчаянно лохмат. В зависимости от возраста: лысыми обычно оказываются мужики среднего возраста - от 30 до 40, после этого возраста они предпочитают отрастить неряшливую седеющую шевелюру и зализать её с левой стороны на правую или же в обратном направлении. Обладателями прически а-ля немецкий футболист 80х Руди.. Руди.. забыла фамилию, но очень известный.. играл за.. забыла название футбольной команды и город.. но очень известные.. короче, прическа представляет собой лохматую пудельную стрижку сверху и длинные висящие вниз белобрысые патлы.. представили, ага? ну, вот как его фамилия? и город?... Так вот, обладателями такой прически являются в основном молодежь до 30/35, причем обоего полу, только, в отличие от известного Руди, и патлы и пуделеобразная крона игольчато торчат в разные стороны, как у хрипатого певца Рода Стюарта. Далее, мужики отличаются довольно широким лбом, маленькими светлыми глазками с довольно острым взглядом, острым по-акульи плавником носа, причем, даже если нос "картошкой", то вначале, у своего основания он тоже похож на плавник и лишь потом оканчивается бульбой, нередко раздвоенной. Подбородок у них тоже в большинстве случаев раздвоен. Губы тонкие. Очень многие даже в юном возрасте отличаются обозначившимся на их фигуре брюшком, что не вполне вяжется с фигурой, впрочем, не является удивительным, и в Европе к этому давно попривыкли.
Женщины же ихние обычно росту под стать своим чехам, то есть, низкому или весьма среднему, лицо носят в основном доброе и круглое, прическу мужскую, и фигуру весьма мешкообразную, без талии, но с полными обычно грудьми.
"По таким признакам," - говаривал обычно Шерлок Холмс, - "по таким признакам, дорогой Лестрейд, можно опознать любого, да вот возьмите, к примеру, уважаемого доктора Ватсона.." И все бы я согласилась с Холмсом, коли бы сама не провела битых полчаса в местной каварне и ручаюсь собственным пивом отменнейшего качества, что именно всё так и есть, как я здесь описала, и приехав в Прагу, вы сразу узнаете чехов и даже не единой тени сомнения не отразится на вашем челе.
За сим откланиваюсь, а на лжекат и не надейтесь, ибо навыки к писанию постов я безвозвратно утратила, как говорят чехи, ровно на "един мсац", что пребывать буду в этой достойной живописания стране.
lviennka: (Default)
А река воды свои глубокие быстро катит, поет ласково, прохладой манит. А берег нежной травой порос. Дерево на нем стоит - не шелохнется: корнями в твердь земную впилось. Дом стоит - по бревнам не раскатывается: очаг в доме есть. Горит очаг - не гаснет: люди дерево рубят, дрова в огонь подкидывают.. Тепло людям, песни поют. Пить захотят - к реке за водой пойдут. А река глубокие воды свои прозрачные быстро катит. А берег скользкой травой порос..
lviennka: (Default)
..Меня нет дома, но я знаю, что сейчас она сидит на подоконнике и рассеянно переводит взгляд сквозь стекло с рядов припаркованных машин на крышу соседнего дома в разномастной черепице, на зашторенные белым окна соседей напротив, на серый асфальт в трещинах и пятнах. Маленьким нахохлившимся комочком молча и серьезно смотрит в быстро по-зимнему вечереющее небо.. Она ждет.
Но вот дважды проворачивается ключ в замке.. кххрч..кххрч..кхх.. дважды с половиной.. и она уже топчется на пороге, радостно заглядывая в глаза, пытаясь подойти ко мне сразу со всех сторон.. "Не сейчас.." - морщусь я в ее сторону, и скороговоркой - "Дети-ботинки-снимать-руки-мыть-и-за-стол.-Быстро!" Бегу на кухню, разворачивая по дороге бурную деятельность. Она ходит за мной по пятам, она просто стоит сзади, я чувствую ее взгляд спиной и от этого грохочу тарелками еще громче, одновременно дотягиваясь до Грига и включая его. Я знаю, что она любит Грига, особенно "троллей" из Пер-Гюнта, как они сначала вылезают несмело, а потом устраивают настоящий вертеп и суетливо разбегаются под первых петухов.. Я промахнулась, я купила фортепианного Грига, а она помнит оркестрового, но она ничего не говорит мне на это, она слушает того Грига, который есть. И оглядывается на меня. Я не вижу этого, я разливаю детям суп по тарелкам, но я чувствую, как она посматривает на меня и ждет. Ничего не говорит, просто все время старается находиться в поле моего зрения. Иногда она просто сидит напротив и смотрит, как я занимаюсь с сыном, который, высунув язык, выписывает прописную заглавную А или морща лобик делит яблоки между медвежатами. Улыбается хитрюще, старается понезаметнее, но я-то вижу, меня не проведешь, я уже не девочка. Иногда мы все вместе смотрим мультики на ковре перед телевизором и грызем печенье. Она увлеченно смотрит в экран, а я смотрю в ее макушку и мысленно тяну руку, чтобы коснуться ее, но все же передумываю, поглаживаю вместо этого светловолосые головки своих таких же увлеченных экранными визгами-писками малышей. Она не оборачивается, знает, ждет терпеливо. Потом ужин, вечернее плескание в ванной и книжка перед сном. Она тоже слушает книжку про Карика и Валю, сидя чуть поодаль серьезно и почти не шевелясь, положив мне руку на коленку. Это ее любимая книжка, она может слушать ее вечно, дочитывать и начинать сначала. Глава дочитана, расцеловываю детей, тянусь к выключателю и чуть подмигиваю ей и улыбаюсь. Это наш условный знак. Она тут же подскакивает и пулей вылетает из детской..
Дети сопят дырочками, в доме сонная тишина. Неспешно брожу по дому, подбираю и складываю детскую одежду, бросаю в ящик недособранные игрушки, чуть приглушаю свет, щелкаю кнопкой чайника.. Подсаживаюсь к компьютеру и оборачиваюсь на взгляд. Она стоит на пороге, с чумазой мордочкой от слопанной шоколадки, держит в руках дымящуюся чашку с чаем и вся светится изнутри тихим торжественным светом. Это ее время. Я разворачиваюсь в кресле, выжидаю секунду, просто любуюсь на нее, и нешироко раскрываю руки "Иди ко мне".. Она торопливо проходит через комнату, стараясь не расплескать чай, ставит чашку на стол, преданно и ласково заглядывает в глаза и залезает ко мне на колени. Мы свертываемся уютным калачиком, я глажу ее по головке, своего самого дорогого ребенка, и мне кажется, что сейчас на свете существуем только мы: я сама и маленькая девочка во мне, перепачканная горьким шоколадом.